Лиза сразу же побежала исполнять поручение своей госпожи.
Час спустя мы застаем донью Эрмосу в гостиной на софе в чертах ее более оживления, чем обыкновенно, глаза устремлены на белую розу, которую она держит в прекрасной руке, любовно расправляя нежные лепестки, подле нее сидит Бельграно, он бледен, его грустные черные глаза блестят и светятся каким-то новым блеском, он не сводит их с молодой женщины.
Оба молчат.
Дон Луис наконец решился прервать молчание, становившееся неловким.
-- Что же, сеньора? -- спросил он своим мягким, ласковым голосом.
-- Что я могу сказать вам, сеньор? Вы, я вижу, меня совсем не знаете! -- отозвалась она, подняв головку и взглянув на своего собеседника.
-- Что вы хотите этим сказать, сеньора?
-- Я говорю, что вы не знаете меня, потому что вы полагаете, что я, как большинство женщин нашего круга, могу сказать вам то, чего не чувствует моя душа или, так как мы совсем не говорим о чувствах и душе, то, что не является выражением моих мыслей.
-- Однако я не должен, сеньора...
-- Я говорю не о том, что вы должны, а лишь о том, что я должна, -- прервала его молодая женщина с очаровательной улыбкой. -- По отношению к вам я поступила так, как меня обязывал долг порядочного человека: вам нужен был надежный кров, уход, участие -- все это я могла предложить вам и предложила очень охотно.