-- Я с ней поговорю в том же духе.
-- Ты посоветуешь ей, бросить меня? Да?
-- Да.
-- Ах, черт возьми! Это злая шутка!
-- Может быть, но все же я это сделаю, сегодня же на балу я объясню этой бедняжке, что ее ожидает с таким несносным мужем.
-- Ну, хорошо же! Теперь я вижу, что ты хочешь мне отомстить. Прекрасно! Луис, пожалуйста, простись с доньей Эрмосой!
-- Он положительно неотразим, сеньора! -- произнес дон Луис, вставая и подходя к руке доньи Эрмосы.
-- Да, это наша семейная, неотъемлемая черта, мы все неотразимы! -- с улыбкой подхватил дон Мигель и отошел к окну, чтобы дать время влюбленным проститься.
Ни он, ни она не произнесли ни слова, но их глаза так ясно высказывали все, что в словах не было никакой надобности. Когда дон Мигель обернулся, дон Луис уже подходил к дверям, а донья Эрмоса не сводила глаз с белой розы, пришпиленной на ее груди.
-- Дорогая Эрмоса, -- сказал дон Мигель, подходя к ней, как только они остались вдвоем в гостиной, -- знай, что никто на всем свете не станет так беречь и охранять Луиса, как я, я охраняю всех вас, а меня хранит святое провидение.