-- Очень рада познакомиться с вами, -- продолжала донья Мерседес, обращаясь к донье Эрмосе, которая привстала во время представления, -- я буду очень рада видеть вас у себя, но не рассчитываю на то, чтобы дон Мигель привез вас ко мне, нет, -- но все равно, приезжайте ко мне обедать, когда вам вздумается. Если хотите, мой муж может заехать за вами, ведь я не такая ревнивая, как он. Это мой муж, Ривера, доктор Ривера, вы его не знаете?
-- Нет, до сих пор я не имела этой чести, сеньора!
-- Вот уж честь, нечего сказать! Если бы вы только знали, что он такое! Ведь он свободно вздохнуть мне не дает, я говорю это нарочно при нем, чтобы пристыдить его хоть немного. Слышишь ты?
-- Я слышу, Мерседес, но ты ошибаешься!
-- Ах, бесстыдник! Как будто я не знаю твоего поведения! Донья Эрмоса совершенно не знала, как держать себя в данном случае: так ее смущали манеры и речи этой дамы, а между тем этот оригинальный характер сестры Росаса был добродушным и безобидным по сравнению с характерами других членов этой семьи.
Полковник Маса, который, очевидно, был главным кавалером доньи Мануэлы в этот вечер, подошел к ней и предложил ей руку, чтобы вести ее к столу.
Дочь Росаса поднялась с места, и все последовали ее примеру.
Федеральные дамы тотчас же поспешили за ней, чтобы сесть за столом как можно ближе к ней, а дамы-унитарки, обмениваясь между собой многозначительными взглядами,
и старались незаметно отстать и расположиться как можно дальше от доньи Мануэлы.
Когда все двинулись в столовую, донья Негрете приблизилась к донье Эрмосе и шепнула ей на ухо: