Молодой человек сбросил с себя плащ, снял пальто, отстегнул пистолеты в маленькой прихожей и, поправив волосы, вошел в гостиную, где де Мартиньи, сидя у камина, просматривал газеты и журналы.
Глаза французского политического агента остановились на мгновение на красивом, умном и выразительном лице дона Мигеля, бледного и взволнованного -- на лице агента, человека еще молодого, с приятной и изящной наружностью, выразилось невольное удивление, не утаившееся от его гостя.
Дружески поздоровавшись, хозяин и гость сразу почувствовали себя старыми знакомыми, дон Мигель пожелал, однако, выяснить свое положение и с милой улыбкой обратился к французскому агенту.
-- Я вижу, вы удивлены, -- сказал он на прекраснейшем французском языке, -- видев в таком молодом человеке вашего старого корреспондента.
-- Да, это правда, я был удивлен, но теперь еще более удивлен вашей проницательностью, сеньор... Простите, что не могу назвать вас по имени: оно ведь мне неизвестно.
-- Сейчас я назову его вам, вы знаете, что письма могли скомпрометировать меня, но слова, доверенные вашей чести, -- никогда, меня зовут Мигель дель Кампо.
В ответ на это де Мартиньи любезно поклонился и, придвинув к камину второе кресло, предложил гостю сесть рядом.
-- Я ждал вас с величайшим нетерпением, сеньор дель Кампо, после вашего письма от двадцатого числа этого месяца, я получил его двадцать первого.
-- Да, я вас просил в этом письме о свидании на двадцать третье, а сегодня именно двадцать третье июля.
-- О, вы во всем замечательно точны и аккуратны, сеньор дель Кампо!