-- А если сам черт явится, то пусть он вам скажет, что ему будет угодно, -- резко прервал его Росас!
-- Это прекрасно, превосходнейший сеньор!
-- Слушай меня!
-- Да, сеньор.
-- Если придет Куитиньо, предупреди меня.
-- Хорошо.
-- Ну, а теперь ступай, хочешь, может быть, есть?
-- Благодарю, ваше превосходительство, я уже ужинал.
-- Тем лучше для тебя. Пошел вон!
И Корвалан побежал со всех ног в ту большую комнату, в которой валялись на стульях трое неприятного вида мужчин, которых мы уже видели раньше. Комнату эту старичок назвал бюро, быть может, потому, что при начале своего управления Росас устроил в ней комиссариатское бюро, но теперь это помещение служило одновременно курительной комнатой и дежурной караульной, то есть кордегардией для адъютантов генерала Росаса, который, перевернув весь порядок внешней и внутренней политики, точно также превращал день в ночь и ночь в день, посвящая ее своим трудам, трапезам и удовольствиям.