-- Ну зачем, татита? -- взмолилась донья Мануэла не то серьезно, не то шутя, как бы не понимая действительного намерения отца.
-- Мануэла, я приказываю тебе поцеловать руку у его преподобия.
-- Нет! -- решительно отказалась она.
-- А я говорю, да.
-- Ах, татита!
-- Падре Вигуа, встаньте и пойдите поцелуйте ее прямо в губы.
Мулат послушно встал из-за стола, оторвал своими острыми зубами огромный кусок от своей котлеты и пошел обходить стол, Мануэла устремила на него свой взор, исполненный такого презрения, надменности и гнева, что эта безобразная масса не дерзнула подойти к ней ближе, если бы не присутствие грозного Росаса, который не терпел ослушания.
Итак, мулат приблизился к девушке, которая, чувствуя свою беззащитность в этот момент, закрыла лицо руками, чтобы уберечь себя от оскверняющего поцелуя, которому ее насильственно подвергал отец.
Но маленькие ручки не могли защитить всей ее головы, и мулат, которому гораздо больше хотелось есть, чем целоваться, удовольствовался тем, что приложился своими жирными губами к волосам девушки.
-- Какая ж вы скотина, ваше преподобие! -- воскликнул Росас, покатившись от смеха. -- Разве так целуют женщин! А ты-то, ах ты лицемерка! Если бы то был красивый юноша, ты уж, наверное, не побрезговала бы им.