Тем не менее к восьми часам утра я истощил весь свой запас терпения и сошел вниз.
Дюкрей был уже полностью одет.
Он ждал меня, расхаживая взад и вперед по гостиной с сигарой во рту.
-- А! -- вскричал он, увидев меня. -- Вот вы и пришли! По-видимому, вы хорошо провели ночь.
-- Превосходно, -- ответил я, улыбаясь при мысли, что не сомкнул глаз.
-- Я на ногах с шести часов; все мои дела, связанные с ведением консульской канцелярии, на сегодня завершены. Теперь я могу посвятить вам весь день.
-- Не знаю, как благодарить вас за вашу неисчерпаемую любезность, но все-таки мне совестно, что я причинил вам столько хлопот.
-- Я не понимаю, о каких же это хлопотах идет речь, мой дорогой гость?
-- Во-первых, такие ранние занятия. Дюкрей засмеялся.
-- Вы шутите, -- сказал он, -- в колониях встают с зарей, чтобы воспользоваться утренней свежестью, и потому все дела делаются рано. Среди дня дома закрыты, и всё спит.