Донья Лилия подвинула стулья.
-- Я осмелился, -- продолжал дон Хосе все тем же насмешливым тоном, -- привести с собой своего доброго друга дона Торибио Морено, который сделал мне честь просить вашей руки.
-- Отец...
-- Прошу не перебивать меня, нинья. Девушка замолчала, вся дрожа.
-- Извините, сеньорита, -- обратился к ней мексиканец с почтительным поклоном, -- ваш отец не успел договорить, что, осмеливаясь добиваться высокого счастья быть вашим супругом, я поставил при этом одно условие.
Донья Эльмина подняла голову и с изумлением поглядела на дона Торибио.
-- Правда, -- сказал дон Хосе сердито, -- как ни нелепо это условие, я только что намеревался передать его в двух словах: дон Торибио Морено просит вашего разрешения ухаживать за вами, сударыня.
-- Ведь вы не все передали, уважаемый дон Хосе, -- любезно прибавил мексиканец. -- Действительно, сеньорита, я добиваюсь чести быть иногда допущенным к вам, потому что при всем страстном желании сделаться вашим супругом я хочу, чтобы вы узнали меня, прежде чем отдадите мне свою руку. Все мое честолюбие в том именно и заключается, чтобы своим счастьем я был обязан вашей собственной воле.
-- Благодарю! О, благодарю вас, -- вскричала девушка, в душевном порыве протянув крошечную руку, которой мексиканец почтительно коснулся губами.
-- Браво! -- вскричал дон Хосе Ривас с холодной иронией. -- Это прелестно! Клянусь вечным блаженством, мы просто вернулись к самым цветущим временам рыцарей Круглого