-- Я не благодарю. Выдав меня, ты сгубил бы себя самого. Ты очень хорошо понимал, что я без колебаний открыл бы твое настоящее имя. Испанцы же помнят его и, вероятно, несколько лучше, чем тебе бы хотелось. И вот теперь, после трех месяцев как ты ни разу не побеспокоился задать себе вопрос, жив я или мертв, ты как с неба свалился в мой шалаш и говоришь мне: "Я нуждаюсь в тебе". Разумеется, я вывел заключение, что дело должно быть очень важным. Я все взвесил и сказал: это тебе обойдется недешево.
-- А я ответил: согласен.
-- Хорошо же! Приступим к делу, я ничего другого не желаю. Дай мне еще сигару.
-- Бери.
И дон Торибио вновь протянул ему свой портсигар.
Бартелеми открыл его и выбрал сигару, покачав головой.
Достойный капитан ни на грош не доверял своему "другу"; он знал его с давних пор. Конечно, его нынешнее появление, после того как он не вспоминал о Бартелеми столько времени, казалось крайне странным.
Итак, куря сигару, он в душе давал себе слово быть начеку и не давать маху.