-- Какая опрометчивость.
-- Теперь я и сам это вижу.
-- Впрочем, кто знает! Сколько стоила вам покупка этого индиго и кофе?
-- Пять тысяч пиастров, все мое состояние.
-- Гм! Сумма крупная... Все равно, что сказано, то сказано! Я покупаю у вас индиго за шесть тысяч пиастров от своего имени и от имени своих товарищей; сверх того я уполномочиваю вас взять две лодки, в которые вы сложите все ваши собственные вещи, равно как и те, что принадлежат членам вашего экипажа. Сколько их?
-- Четырнадцать, благородный командир, -- ответил капитан с растерянным видом, -- да еще два матроса, которых я взял пассажирами при выходе из Картахены.
-- Стало быть, шестнадцать человек. Возьмите еще пресной воды и съестных припасов на восемь дней, десять ружей, восемь пистолетов и сто пятьдесят зарядов пороха, чтобы иметь возможность защищаться в случае необходимости; вы находитесь поблизости от Антильских островов, стало быть, если не сумеете добраться до испанских владений, то уж решительно судьба против вас. Впрочем, для большей верности, на тот случай, если бы вы наткнулись на какого-нибудь корсара с Черепахи или из Пор-Марго, я снабжу вас пропуском. Довольны вы теперь?
-- О, командир! -- вскричал капитан со слезами в голосе, целуя руки флибустьера, несмотря на его сопротивление. -- Я навеки остаюсь у вас в долгу. Чем могу я отплатить вам?
-- Рассказывая вашим соотечественникам, любезный дон Рамон, что флибустьеры вовсе не такие дьяволы, какими кажутся, что и у них есть сердце, как у других людей. А теперь послушайтесь моего совета.
-- Я готов на все.