К несчастью, флибустьер находился перед одним из тех затруднений, которые порой возникают случайно и разрушают любые, даже самые тщательно обдуманные планы, поскольку не представляется никакой возможности обойти их.
Но капитан Бартелеми был из числа тех энергичных, с железной волей людей, которые, сильно захотев чего-нибудь и приняв решение, скорее дадут убить себя на месте, чем отступятся от него.
-- Ба-а! -- пробормотал он про себя, выразительно пожав плечами. -- Кто ничем не рискует, ничего и не получает. Как он ни хитер, все же не у него мне учиться хитрости. К тому же, -- насмешливо заметил он, -- я заслужил от Бога это вознаграждение!
Он поднял лошадь на дыбы, чтобы привлечь к своей особе внимание, а когда никто не вышел, крикнул громовым голосом:
-- Эй, кто здесь кабатчик! Выйдешь ли ты, мерзавец, черт тебя побери?!
Почти мгновенно на пороге явился субъект в жалких лохмотьях, сухощавый, худосочный, кривобокий и горбатый, с лицом в форме треугольника и голодным выражением круглых, точно буравом просверленных карих глаз, которые, однако, светились тонким умом.
Этот прелестный образчик индейской расы -- человек этот был индеец -- взял в руку засаленную шляпу, украдкой лукаво взглянул на путешественника и наконец решился подойти.
-- Что прикажете, ваша милость? -- сказал он, низко кланяясь и взяв лошадь под уздцы.
-- Хочу, -- ответил капитан, -- чтобы ты отвел мою лошадь на конюшню, а мне подал водки.
-- Здесь? -- хитро спросил индеец.