-- Полно, не с ума ли ты спятил?
-- Если трусишь, я настаивать не стану. Извинись передо мной и товарищами за сказанные тобой оскорбительные слова, и я тотчас уйду.
-- Извиниться? Мне? Черт возьми! Да соображаешь ли ты, что говоришь?
-- Предупреждаю тебя, -- холодно произнес Медвежонок, вынув из-за пояса пистолет и взводя курок, -- что при малейшем подозрительном движении я уложу тебя на месте как лютого зверя, каков ты на самом деле и есть.
Вне себя от ярости, но сдерживаемый наставленным ему на грудь длинным дулом пистолета, буканьер окинул взглядом присутствующих, быть может желая почерпнуть бодрости в дружеском лице.
Флибустьеры мрачно молчали, и в выражении их лиц он прочел одно лишь насмешливое злорадство
Неимоверным усилием воли он усмирил порыв гнева, от которого кипела кровь, и голосом спокойным, в котором невозможно было подметить малейшее волнение, ответил:
-- Принимаю твое предложение.
-- Какое? Извиниться?
-- Никогда.