Мы с капитаном слушали этот простой и прекрасный рассказ с глубоким сочувствием.
-- Черт возьми! -- вскричал Дюмон, -- Ваш граф де Шатогран -- славный человек.
-- Да, -- согласился Дюкрей с доброй улыбкой, -- это человек великой души, способный на любую жертву, и он умрет в безвестности, вдали от отечества, для которого столько сделал.
-- Неблагодарность народов есть венец, Богом возложенный на великих граждан.
-- Однако я не скажу более ничего; завтра вы увидите графа и сами сможете судить о нем... Господа, вот гаванские сигары; ручаюсь вам, что они просто превосходны.
-- Еще одно слово, -- сказал я, выбирая сигару.
-- Я слушаю.
-- Граф де Шатогран также является потомком какого-то знаменитого флибустьера?
-- Знаменитейшего, быть может, из всех, потому что слава его всегда оставалась незапятнанной. Он не был жесток, как его друг Монбар Губитель, не жаден, как Морган, не свиреп, как Олоне, не развратен и мстителен, как Прекрасный Лоран. Нет, сей флибустьер своими подвигами долго заставлял Испанию опасаться за свои колонии, но, можно смело сказать, заслужил уважение своих врагов.
-- О! Тогда я знаю его имя! -- с живостью вскричал я. -- В летописях флибустьерства Александра Оливье Эксмелина упоминается только об одном лице, которое подходит к начертанному вами великолепному портрету.