-- Извините, любезнейший дон Стефано, благоволите остаться, прошу вас; достаточно десяти человек.
Лейтенант остановился; испуг его был заметен, несмотря на ласковые слова его начальника.
Мулы тотчас же были отправлены, французские моряки, оставив трех часовых у лодок, смешались с контрабандистами.
Таможенные все еще неподвижно стояли в нескольких шагах направо.
Конечно, до настоящего момента все это происходило с полнейшей вежливостью между таможенными и контрабандистами; а между тем все они от первого до последнего чувствовали какое-то непонятное беспокойство. Несмотря на притворную любезность, бледное лицо и нахмуренные брови дона Маркоса для тех, которые знали его, были предвозвестниками бури.
Дон Альбино без аффектации занял место близ Стефано Лобо и начал речь, которую контрабандист, отдадим ему эту справедливость, рассеянно слушал, потому что совесть его была не совсем чиста.
-- Извините меня, милостивый государь, -- сказал капитан, выходя вдруг вперед. -- Пусть вас сопровождает дон Ремиго Вальдец, это касается его; он может действовать как ему будет угодно; скажу прямо, что я прибыл сюда для выполнения заключенных условий; но теперь, так как все между нами улажено, то меня призывают другие обязанности и я не желаю оставаться более в вашем присутствии, как бы при этом оно ни было честно.
Улыбка радости мелькнула на губах контрабандиста при этих словах.
-- Капитан Ортега, вы ошибаетесь, -- тихо произнес он, -- между нами не все еще окончено; я прошу вас остаться еще на несколько минут.
-- Ни минуты более, -- ответил он грубо. -- Я не знаю, на что вы намекаете, я не знаю вас.