-- Милая Марцелия, пусть он ненавидит меня; но, в таком случае, пусть же и он бережется, потому что я не ребенок, клянусь вам, и как только я замечу его измену...
-- Нет, -- перебила она его с живостью, -- не так: этот человек и труслив, и хитер; поразите его его же оружием.
-- Я постараюсь, но это будет для меня очень трудно. Признаюсь вам, Марцелия, я не привык прибегать к подобным средствам.
-- А между тем, увы, мой друг, это необходимо, и ваша неосторожность поставила нас в весьма опасное положение; разве мало было того, что вы приняли его приглашение; к чему вы согласились уехать с ним в эту ночь?
-- Марцелия, я сам настоял на этом.
-- Вы так думаете, -- возразила она, с грустной улыбкой. -- Вы не заметили, с какой дьявольской ловкостью он сказал вам о своем отъезде и, так сказать, вынудил вас сделать ему бессознательно предложение ехать с ним.
-- Это правда, -- сказал молодой человек, задумываясь, -- но какая цель у этого человека? Чего нужно ему от меня?
-- Это секрет между демоном, его вдохновляющим, и им. Собственно, на вас он, может быть, не сердится, и, вероятно, если бы вы не обратили на меня вашего внимания, он и не подумал бы вредить вам.
-- Марцелия! Вы говорите загадочно!
-- Это правда, друг мой; к несчастью, в настоящее время я не могу говорить яснее; знайте только то, что до вас за мною ухаживали двое молодых людей. Я не обращала никакого внимания на их ухаживания. Они не нравились мне -- ни один, ни другой. Не хмурьте так бровей, Альбино; клянусь вам, что вы первый проложили себе путь к моему сердцу. Я вас люблю, я никого еще не любила и никого не буду любить, кроме вас.