-- Право, я нахожу, что она прекрасна.
-- Не правда ли? Ох, жизнь контрабандиста не так неприятна, как многие предполагают.
-- Я это знаю.
-- Почему вы знаете? Не занимались ли вы контрабандой, дон Альбино?
-- Почему же мне не быть с вами откровенным? Да, я много раз помогал кораблям производить нагрузку без казенного контроля. Не такой же ли я костено, как и вы?
-- Это справедливо; я упустил это из виду: кто называет себя костено, тот называет себя контрабандистом, -- весело отвечал дон Маркос. -- Я очень рад этому. Я боялся иметь дело с новичком, но теперь я спокоен. И ежели этот почтенный Ремиго Вальдез, управляющий таможнями, вздумает преследовать нас, ну право, тогда, куэрто де Кристо, мы сумеем ответить ему; я не говорю уже о том, что мои товарищи будут довольны новобранцем, которого я приведу к ним.
-- Вы прекрасно сказали, -- ответил молодой человек тем же тоном, -- я постараюсь оправдать вашу рекомендацию; но не удивятся ли ваши товарищи тому, что вы прибудете с иностранцем?
-- Почему же они удивятся? Когда я представлю вас им, они примут вас с распростертыми объятиями; к тому же вы увидите их, и я уверен в том, что вы знаете их всех: это большей частью люди, занимающиеся ловлей жемчуга, и портовые каргадоресы [ носильщики ].
-- Дело это очень важно?
-- Ну да, надо перевезти на французский бриг, стоящий на якоре за мысом с наветренной стороны острова, груз, состоящий из плята пина [ с еребро в слитках ], на счет богатого английского дома в Сан-Блясе; нам дадут из всей суммы двадцать процентов; а знаете ли вы, это недурно!