-- Да, в этом письме говорилось о моем скором приезде и предстоящем замужестве доньи Долорес.
-- Вполне возможно, только никто не знал, чем кончилось объяснение отца с сыном. Мельхиор, и без того мрачный, замкнулся в себе и ни с кем не общался. С отцом почти не разговаривал, лишь в случае необходимости. Домосед, он вдруг пристрастился к охоте и, бывало, несколько дней не возвращался домой. Ваш приезд ускорил события. Дон Мельхиор, видя, что богатство, на которое он так рассчитывал, ускользает из рук, готов теперь на все, даже на преступление, чтобы овладеть им. Рассказать вам все это я счел своим долгом, ваше сиятельство, и сделал это с самыми добрыми намерениями.
-- Все ясно! Я убежден, как и вы, что Мельхиор собирается предать человека, которому обязан всей жизнью. Отца!
-- Знаете, что я по этому поводу думаю? -- сказал Доминик. -- Если представится случай, послать пулю в лоб этому негодяю и избавить от него мир!
-- Вполне с вами согласен! -- с улыбкой ответил граф. В это время они спустились с горы и достигли равнины.
-- Ваше сиятельство, здесь начинается самый опасный отрезок дороги, -- сказал мажордом, -- надо принять все меры предосторожности. Главное -- ничем не выдать своего присутствия.
-- Не беспокойтесь, мы будем немы, как рыбы, езжайте вперед, мы за вами последуем, шаг в шаг, как индейцы во время военных походов.
Они продвигались довольно быстро по лабиринту тропинок, где любой мог бы заблудиться, но не Лео Карраль.
Как мы уже выше сказали, ночь выдалась безлунная, небо было затянуто тучами. Тишину вокруг время от времени нарушали лишь крики птиц.
Так шли они около получаса. Наконец, мажордом остановился и сказал: