Куда девалась наглость Мельхиора! Под тяжестью устремленного на него сверкающего взгляда отца он побледнел, задрожал, низко опустил голову и стал медленно пятиться назад, словно увлекаемый какой-то неодолимой силой. Разбойники с ужасом расступились перед ним.
Воцарилось тягостное молчание, даже разбойники не остались равнодушными к отцовскому проклятью.
Первый пришел в себя Гилляр.
-- Напрасно вы это сделали, -- сказал он дону Андресу.
-- Я знаю, -- ответил грустно старик, -- он не простит мне этого. Но что может он еще сделать, изломав мне жизнь!
Дон Андрес поник головой и погрузился в глубокое раздумье.
-- Остерегайтесь его, -- сказал Гилляр, -- я знаю дона Мельхиора. В его жилах течет кровь индейца!
В это время к старику подошла донья Долорес и села рядом с ним. Но старик был ко всему безучастен, он даже не заметил приближения дочери.
Девушка взяла его руки в свои, нежно поцеловала, и ее ласковый голос постепенно успокоил дона Андреса.
-- О, дорогой отец! Взгляните на меня, вашу дочь. Я обожаю вас! Не предавайтесь отчаянию. Неужели вы разлюбили меня?