-- Что же делать? -- прошептал граф.
-- Не знаю, единственное, что нам остается, принять все меры предосторожности. Пусть дон Андрес с доньей Долорес едут впереди, предупреди слуг, чтобы держали ружья наготове, а я пойду на разведку, и если обнаружу неприятеля, постараюсь сбить его со следа.
С этими словами Доминик соскочил с лошади, взял ружье и, взобравшись на холм, исчез в кустарнике.
Граф тем временем сделал все, как велел Доминик. Самым надежным и хорошо вооруженным слугам велел ехать в арьергарде и быть наготове, при этом не объяснив им, в чем дело, чтобы не поднимать паники. Мажордом, словно угадав намерения графа, не дожидаясь приказа, окружил дона Андреса с дочерью преданными слугами, а сам уехал вперед шагов на сто.
Донья Долорес еще не пришла в себя после событий последней ночи и машинально исполняла все, что ей велели, не вникая в суть дела и не сознавая опасности положения. Ее беспокоил только отец, впавший в прострацию.
На протяжении всего пути он, несмотря на мольбы дочери, не произнес ни слова, был бледен, ко всему безучастен и ехал, опустив голову. По телу его время от времени пробегала дрожь, в безжизненном взгляде застыла тоска.
Преданный господину и молодой госпоже Лео Карраль хорошо понимал, что в случае нападения старик не в силах будет пальцем пошевельнуть, и приказал слугам всячески его оберегать от опасности.
-- Я вижу, вы тоже предчувствуете опасность! -- сказал граф, знаком подозвав Лео Карраля. Лео Карраль кивнул головой.
-- Дон Мельхиор не успокоится, пока не отомстит.
-- Вы считаете его способным на подобную низость?