Тропинка была завалена деревьями, камнями, сучьями. В засаде было человек десять. Со всех сторон сверкало на солнце оружие. Впереди гордо восседал на коне дон Мельхиор.
-- У каждого свой черед, -- сказал он, злобно расхохотавшись. -- На этот раз, кабальеро, ваша жизнь в моих руках и условия буду диктовать я.
-- Подумайте, прежде чем исполнить свое намерение, сеньор! Вы опозорите своего командира, с которым мы честно договорились.
-- Мы не солдаты регулярного войска. Мы -- партизаны, -- ответил Мельхиор, -- и ведем войну по своим правилам. Поэтому нам все равно, что о нас думают. А вот в вашем положении чем праздно рассуждать, не лучше ли поинтересоваться, на каких условиях я соглашусь вас пропустить?
-- Условий мы никаких не примем, кабальеро, мы прорвемся силой, чего бы это нам ни стоило.
-- Попробуйте! -- с издевкой произнес Мельхиор и скомандовал своим солдатам: -- Пли! На путников градом посыпались пули.
-- Вперед! Вперед! -- крикнул граф.
Слуги знали, что им не одолеть противника, но сражались они с необыкновенным мужеством.
Дон Андрес вырвался от дочери и с одной только саблей в руках ринулся в бой.
Натиск был так силен, что слуги пробились через заграждение и сошлись лицом к лицу с противником, пустив в ход холодное оружие.