-- Господа, -- сказал он -- через несколько часов я предстану перед судом Божьим, более грозным, чем суд человеческий. Я долго вел войну с законом и людьми, совершил множество преступлений, служил орудием в руках тех, кто, движимый злобой и местью, совершал кровавые преступления. Я заслужил свою кару и мужественно встречу смерть. Но прежде, чем уйти из этого мира, хочу покаяться во всех страшных грехах и молю Всевышнего не простить меня -- на это я не смею надеяться, а хотя бы смягчить мою участь.
-- Хорошо, сын мой, -- тихо сказал духовник, -- уповайте на Бога -- его милосердие беспредельно.
Красная Рука долго молчал, потом снова заговорил:
-- Я желал бы, прежде чем наступит мой смертный час, вернуть жизнь тем, у кого я отнял ее, но это невозможно. Мои жертвы спят мертвым сном. Но среди моих преступлений есть одно, пожалуй, самое страшное. И я хотел бы предотвратить его последствия. Затем я и позвал вас, чтобы в вашем присутствии дать показания и изобличить соучастников этого преступления. Приезд барона Октава как раз накануне моей казни не что иное, как перст Божий, указующий, что я еще не искупил свои грехи на этой земле. Я открою вам страшную тайну и хочу, чтобы при этом были свидетели, тогда можно будет покарать всех виновных.
Итак, господа, клянусь говорить правду, одну только правду и прошу вас запомнить мои слова, -- он умолк, видимо, собираясь с мыслями.
Все с нетерпением ждали, что скажет преступник, особенно барон, тщетно старавшийся скрыть свое волнение под маской холодного равнодушия.
Он чувствовал, что наконец-то прольется свет на окутанное мраком прошлое его семьи, к чему он так долго и безуспешно стремился.
Преступник порылся в столе и достал увесистую тетрадь.
-- Восемь лет прошло со времени этих событий, но они так сильно запечатлелись в памяти, что, узнав о приезде барона, я за несколько часов написал эту исповедь, в которой нет ни слова лжи, и намерен вам ее прочитать, а потом попрошу всех вас под ней подписаться. Этот документ я передам барону. Его долг -- защитить интересы семьи и покарать виновного. Я же был исполнителем, наемным убийцей.
-- Это вы хорошо придумали, -- заметил начальник тюрьмы, -- не сомневайтесь, мы подпишемся под вашей исповедью.