-- Увы, моя дорогая, -- ответила донья Долорес, -- положение обязывает меня быть сдержанной. Кроме графа Людовика, у меня не осталось родных, много лет назад родители нас обручили.
-- Как могли родители обручить детей без их согласия, заведомо обрекая их на несчастливую жизнь?
-- В Европе, говорят, это принято. К тому же мы, женщины, должны безропотно подчиняться мужчинам, словно рабыни.
-- Да, это так, но если бы мы воспротивились этому...
-- В этом случае мы вызвали бы только презрение, испортили бы себе репутацию.
-- Значит, ты готова вопреки голосу сердца согласиться на этот чудовищный брак?
-- Что я могу тебе сказать! Сама мысль об этом браке повергает меня в отчаяние, но выхода я не вижу. Граф покинул Францию с единственной целью жениться на мне. Мой отец перед смертью взял с него слово жениться на мне. Что же я могу сделать, если обстоятельства против меня?
-- А почему бы тебе не объясниться с графом? -- с жаром возразила Кармен. -- Может быть, тогда все решится как нельзя лучше?
-- Возможно, но подобное объяснение не может исходить от меня. Граф столько добра сделал мне после смерти отца, что я не могу отплатить ему неблагодарностью и отказом на его весьма лестное для меня предложение!
-- О, значит, ты любишь его, Долорес? -- с досадой вскричала Кармен.