-- Действительно ужасную, -- с жаром произнес Оливье. -- И вы будете свидетелем ее развязки, Луис!
Вакеро вздохнул. Это не ускользнуло от Оливье, и он спросил:
-- А где Доминик, спит еще?
-- О нет! Уж кто-кто, а вы хорошо знаете, что он всегда поднимается первым.
-- Почему же я его не видел?
-- Он ушел, -- робко произнес вакеро. -- Теперь его не удержишь, ему двадцать два года!
-- Двадцать два года, -- словно эхо повторил Оливье и, тряхнув головой, уже совсем другим тоном произнес:
-- Давайте завтракать!
Завтрак начался в печальном молчании, но, благодаря Оливье, к собравшимся вскоре вернулась прежняя веселость.
Вдруг стремительно вошел Лопес.