Надо сказать, что со времени появления графа индейский вождь, точно окаменев при взгляде на него, оставался неподвижен и не сводил с него глаз, очевидно, чем-то глубоко взволнованный.
Вдруг, в ту самую минуту, когда индейцы уже прицеливались из своих ружей и вкладывали стрелы в луки, Серым Медведем, по-видимому, овладела внезапная решимость, он бросился вперед, взмахнув бизоновым плащом и крикнул громким голосом:
-- Остановитесь!
Покорные воле вождя, черноногие воины тотчас повиновались.
Вождь выступил на три шага вперед, почтительно поклонился графу и сказал ему со смирением:
-- Да простит мой отец своим детям, они не знали его, но отец мой велик, его могущество неизмеримо, благость его бесконечна, он забудет то, в чем они могли оскорбить его.
Изумленный этой речью, Меткая Пуля дословно перевел ее графу, простодушно сознавшись при этом, что ничего не понимает.
-- Просто струсили, -- ответил граф, улыбаясь.
-- Гм! -- пробормотал охотник. -- Что-то неясно, тут кроется другое. Но это все равно, пустимся на хитрость.
Тут он обратился к Серому Медведю: