При каждом ударе всадники выкрикивали имя своего приятеля и прибавляли:
-- Презренный нищий! Ты желаешь получить мою лошадь, даю тебе ее, но ты век будешь носить на плечах кровавые следы моего кнута!
Эта процедура продолжалась с четверть часа; хотя кровь струилась по их телу, воины выносили пытку без крика, без стона, они были холодны и неподвижны, точно статуи из флорентийской бронзы.
Наконец Красный Волк свистнул опять, и всадники исчезли так же быстро, как появились.
Пострадавшие встали как ни в чем ни бывало и с сияющими лицами твердыми шагами направились каждый к великолепному, полностью оседланному коню, которого держал под уздцы бывший палач, снова превратившийся в приятеля.
Вот что черноногие разумеют под выражением "выкуривать лошадей".
Когда улеглась суматоха по случаю этого полушутовского-полутрагического эпизода, глашатай взобрался на кровлю хижины совета.
Все жители селения безмолвно стеклись на большую площадь.
-- Час пробил! Час пробил! Час пробил! -- закричал глашатай. -- Воины, беритесь за копья и ружья; кони нетерпеливо бьют копытом, и враги погружены в сон! К оружию! К оружию! К оружию!
-- К оружию! -- вскричали воины в один голос.