Тем временем незнакомка и Уильям устроили с быстротой, которую может придать одно лишь приближение грозной опасности, нечто вроде лестницы, довольно удобной, впрочем, чтобы женщины могли подняться до дупла и потом спуститься внутрь дерева.
Джон Брайт между тем разбудил жену, дочь и слуг; в нескольких словах он объяснил им положение дел, потом заставил женщин запастись съестными припасами, шкурами и всем необходимым, после чего повел их к месту, где ожидала незнакомка.
-- Вот мои самые драгоценные сокровища, -- сказал Джон Брайт. -- Если удастся спасти их, я буду обязан этим только вам.
Мать и дочь принялись было благодарить таинственную покровительницу. Однако та прервала их жестом резким и повелительным.
-- После, после, -- сказала она, -- когда мы спасемся, у нас будет довольно времени поздравить друг друга, а пока не время говорить комплименты, необходимо оградить себя от опасности.
Оскорбленные не слишком приветливым тоном, женщины отошли и с любопытством, почти со страхом смотрели на это странное существо.
Но женщина оставалась невозмутима и, по-видимому, ничего не замечала; в двух словах она объяснила им способ, придуманный ею, чтобы скрыть их от краснокожих, и предостерегла, чтобы они не разговаривали в дупле, где им не будет тесно и они даже смогут ходить. Затем она приказала им подняться по лестнице.
Женщина, быть может, сама того не подозревая, имела такое влияние на окружающих ее и переселенцы так ясно видели необходимость немедленного повиновения, что обе американки, обняв Джона Брайта и его сына, стали храбро подниматься по лестнице следом за Джоном и незнакомкой.
В несколько мгновений они достигли громадной ветви, где по совету незнакомки остановились.
Тогда Джон Брайт бросил в дупло через отверстие, ясно видимое на этой высоте, поскольку оно находилось всего на два фута выше ветви, принесенные с собой шкуры и съестные припасы.