Когда им попадался на дороге ствол дерева или куст, за которым можно было прикрыться, они останавливались, чтобы пустить в неприятеля стрелу или пулю.
Эта новая тактика врагов ставила американцев в тупик, их пули почти не попадали в противников, чьи фигуры, к несчастью, совсем растворялись во мраке. Кроме того, краснокожие со свойственной индейцам хитростью так искусно колыхали высокую траву, что переселенцы, обманутые этими признаками, не знали, куда целить.
-- Мы погибли! -- вскричал Джон Брайт в порыве отчаяния.
-- Положение действительно опасно, но унывать не следует, -- возразила незнакомка. -- Нам остается одна надежда -- правда, довольно слабая; я попробую это средство, когда настанет время. Постараемся устоять в рукопашной схватке.
-- Гм! Вот этот дьявол, по крайней мере, далеко не уйдет, -- заметил переселенец, прицеливаясь.
Черноногий воин, голова которого на мгновение высунулась из высокой травы, упал наземь с черепом, пробитым пулей американца.
Внезапно краснокожие вскочили на ноги и с яростным ревом ринулись на укрепление.
Американцы ожидали их без страха.
Залп в упор встретил индейцев, и враги схватились врукопашную.
Стоя за своим укреплением и обороняясь винтовкой, как палицей, американцы разили каждого, кто пытался подойти к ним ближе, чем на расстояние руки. Что-то особенно мрачное было в этом сражении среди ночной тишины, прерываемой только стоном раненых; американцы дрались молча.