Поблагодарив улыбкой, смахивающей на болезненную гримасу, слуга залпом осушил стакан и отошел, вытирая рот тыльной стороной руки.
-- Этому бедняге не суждено, по-видимому, долго мыкаться по белу свету, -- заметил Лоран с состраданием.
-- И не говори, -- согласился Олоне, пожав плечами, -- он и теперь полумертвый. Кажется, он из какого-то богатого семейства в Гаскони; его захватили вербовщики и силой отправили сюда. Он создан быть буканьером, как я -- папой. Курица сильнее его. К тому же ему посчастливилось тотчас по прибытии в эти места схватить лихорадку, от которой он и теперь еще не может отвязаться. Он тих и скромен, как девушка, предан нам, как собака, и храбрости необычайной.
-- В его положении нечего бояться смерти, она для него скорее облегчение.
-- Отчасти дело в этом; но, кроме того, он дворянин, его фамилия де Марсен или что-то в этом роде.
-- Зачем же ты купил его, такого больного?
-- По доброте. Мне стало жаль его. Когда бедного малого выставили на продажу вместе с другими, я заметил, что к нему присматривается Красивая Голова, а ты знаешь, что он не слывет нежным к своим работникам. Вот мне и захотелось спасти этого парня, которого он, безусловно, угробил бы через две недели.
-- Ты хорошо поступил, Олоне, я узнаю тебя в этом.
-- А что прикажешь делать? Ведь я тоже был продан в неволю и не забываю этого.
-- Правда; ты принадлежал Монбару.