При этом философском и в то же время доброжелательном рассуждении почтенный мажордом не только не запер ворот, но, напротив, распахнул обе половины настежь, потом стал на прежнее свое место, прислонился к косяку и курил пахитоску в ожидании, что сделают незнакомые путники, которые с каждой минутой все приближались; он твердо решил сообразоваться в своих действиях с их поведением.
Было видно, что всадники очень торопятся добраться до асиенды; вскоре они достигли подножия пригорка, на вершине которого стояла асиенда, и, не замедляя бега лошадей, поднялись по отлогому склону до обширной площадки перед воротами.
Ньо Гальего вскрикнул от радости. Среди прибывших он узнал графа дона Фернандо де Кастель-Морено, который ехал в нескольких шагах впереди остальных.
Граф сдержал свое слово и явился в назначенный им час, вечером третьего дня.
Его свита состояла всего из пяти человек в истерзанном виде, с пятнами крови на порванной одежде, которая явно свидетельствовала, что недавно они храбро исполнили свой долг в жестокой схватке; некоторые из них, в том числе и сам граф, были ранены.
С радушным усердием бросился ньо Гальего навстречу к приезжающим.
-- Вы ранены, ваше сиятельство! -- озабочено воскликнул он.
-- Сущий вздор, -- молодой человек рассмеялся, -- это царапина, которая уже зажила.
-- Видать, жаркое было дело?
-- Нешуточное, -- ответил Мигель, значительно хмыкнув.