-- Вы меня крайне обязываете, отец Санчес.
-- В сторону церемонии; садитесь, граф... Увы! Отчего нельзя нам воскресить один из тех уютных ужинов в Торменаре, когда...
-- Умоляю вас, отец Санчес, -- перебил молодой человек, глубоко взволнованный, -- не пробуждайте этих милых и грустных воспоминаний, моя рана все еще не зажила и кровоточит, как в самый первый день.
Старые друзья, как мы теперь уже можем называть их, сели друг против друга и принялись за еду, беседуя о посторонних предметах в присутствии лакея, который прислуживал им; однако, когда был подан десерт и слуга удалился, разговор резко перешел на другое и принял серьезный характер.
Отец Санчес встал, порылся в ящике и вернулся на свое место, бросив перед прибором Лорана горсть сигар.
-- Вы ведь знаете, граф, -- с улыбкой сказал монах, -- что здесь вы у себя. Итак, не стесняйтесь. Вот отличные сигары, воспользуйтесь ими, можете даже, если угодно, злоупотре-
бить. Хотя сам я не курю, но запах табака мне вовсе не неприятен... А вот ликеры, выбирайте по вкусу. Отец Санчес придвинул к себе кофейник.
-- Я нарочно сварил для вас кофе, который, надеюсь, заслужит вашего одобрения, -- сказал он. -- И я выпью с вами за компанию.
-- Вы, кажется, принялись за старое, отец Санчес, -- опять балуете меня.
-- Так отрадно баловать того, кого любишь, -- тихо проговорил монах.