-- Не очень, отец Санчес. Во всяком случае, я предвидел ваше желание. Возьмите это письмо. Оно подписано Монбаром, командующим экспедиции. А вот и моя печать, -- прибавил он, снимая с мизинца правой руки большой перстень. -- Когда сюда придут Береговые братья, покажите первому же из них это письмо и этот перстень -- и вы будете под двойным покровительством Монбара и Лорана. Никто не посмеет переступить через порог асиенды, она будет теперь священна для моих товарищей, никто и пальцем не посмеет ни к чему прикоснуться. Словом, вы будете здесь в такой же безопасности, хотя бы все двери стояли распахнутые настежь, как если были бы во Франции или на Тортуге.
-- Как, дитя мое, вы сами пришли к этой доброй мысли? -- вскричал чрезвычайно тронутый старик.
-- Вас это удивляет, отец Санчес?
-- Нет, нет, простите, сын мой. Меня не может удивлять, что вы поступаете благородно и великодушно. Увы! Зачем...
-- Ни слова об этом, святой отец, -- с живостью перебил граф, -- разве вы забыли, каков я, запамятовали, что я ничего не забываю, ни зла, ни добра. Я люблю вас, вы мне все равно что отец. Я исполнил только то, что следовало. Итак, оставим этот разговор, если вы хотите сделать мне удовольствие.
-- Как желаете, сын мой.
-- Говорила ли вам донья Флора, -- продолжал молодой человек, чтобы переменить тему беседы, -- что я советовал ей отправиться в Панаму?
-- Она сказала мне об этом мимоходом, но не полагаете ли вы, что ей лучше было бы остаться здесь, со мной?
-- Не знаю, святой отец. Впрочем, я дал ей совет переговорить с матерью.
-- В этом вы правы, граф. А скажите-ка мне, вы все еще думаете уехать завтра?