-- Но что? Договаривайте, отец мой!
-- Вы будете доносчиком, то есть ваша роль, наименее благородная из всех, что бы вы ни говорили, все-таки останется ролью человека, который мстит.
-- У вас железная логика, отец Санчес, -- возразил, улыбаясь, молодой человек, -- беседовать с вами одно наслаждение.
-- Напрасно вы уклоняетесь от вопроса, сын мой, шутка -- еще не ответ.
-- Разумеется, нет, я и не уклоняюсь от предмета разговора, клянусь вам... Это последний ваш довод против меня, отец мой?
-- Последний -- и вместе с тем неотразимый. Я посмотрю, как вы опровергнете его.
-- Не торопитесь предрешать, отец Санчес, -- возразил молодой человек, все еще улыбаясь, -- разве вы забыли, что я сознался вам в сильном влиянии, оказанном на меня вашими словами, и как я взвешивал их в уме?
-- Очень хорошо помню, но это не ответ, сын мой, почему я и заключаю, что вы признаете себя побежденным... Ваше здоровье, граф, и послушайтесь меня, предоставьте Богу наказать виновного.
С минуту или две молодой человек всматривался в игру вина, приподняв свой стакан, потом залпом осушил его и медленно снова опустил на стол.
-- Не торопитесь с заключением, отец мой, -- сказал он, улыбаясь, -- а главное, не провозглашайте громкой победы, никогда вы не бывали ближе к полному поражению.