Донья Линда с живостью подняла голову. У нее вырвалось радостное восклицание, но тотчас же усилием воли она справилась со своими чувствами; огонь померк в ее глазах, и черты ее лица приняли неподвижность мрамора.
-- Трудно добраться до вас, сеньор, -- ответила она холодно.
-- Сознаюсь в этом, но я никак не рассчитывал на честь видеть вас у себя, особенно в такой поздний час ночи.
-- Боже мой, это правда! -- прошептала девушка, и по ее лицу разлилась яркая краска.
-- Я понимаю, что только важная причина могла толкнуть вас на такой поступок, сеньорита. Говорите же откровенно, я ваш покорнейший и преданнейший слуга, что бы вы ни потребовали, я готов исполнить.
-- Правда ли это, сеньор дон Фернандо?
-- Клянусь честью, сеньорита! Я с радостью пролью кровь, если могу отвратить от вас горе, осушить хотя бы одну только вашу слезу. Говорите без опасения, умоляю вас!
-- Благодарю вас, граф, но теперь речь идет не обо мне.
-- О ком же?
-- О вас.