Флибустьеры испустили скорее рев, чем крики радости, при виде всего этого войска и уже готовы были ринуться на него, но Монбар удержал их. Знаменитый предводитель Береговых братьев понимал, что минута решительного боя еще впереди, и не хотел излишней поспешностью поставить под сомнение успех экспедиции. Он приказал тотчас разбить лагерь; втакой поздний час дня он не хотел завязывать сражения -- лучше было дождаться следующего утра и начать его на рассвете.
Однако, чтобы дать испанцам ясно понять о своей решимости не отступать ни на шаг, он велел распустить знамена, бить в барабаны и трубить в горны, как бы в знак вызова.
Испанцы не замедлили ответить тем же и со своей стороны стали на биваках на расстоянии пушечного выстрела от авантюристов.
При заходе солнца Монбар удвоил число часовых, выставил патрули и велел несколько раз бить тревогу, чтобы его войско было настороже, но флибустьеры так радовались предстоящему бою, что застать их врасплох было бы невозможно, а поскольку разводить огни запрещалось и теперь, то им ничего не оставалось делать, как запустить зубы в еще остававшиеся у них куски сырой говядины и предаться отдыху.
Часам к десяти вечера Хосе, пробравшись с риском для жизни между испанскими постами, прибыл в стан авантюристов и велел немедленно отвести себя к Монбару.
Знаменитый авантюрист, изнемогая от усталости, лег, завернувшись в плащ, на кучу сухих листьев маиса, с трудом набранных солдатами, чтобы устроить нечто вроде постели. Он уже засыпал в ту минуту, когда в палатку вошел Хосе, однако сейчас же открыл глаза и встал.
-- Ну, что нового? -- спросил он.
-- Много нового, -- ответил вождь.
-- Сколько человек в отряде, который стоит перед нами?
-- Три тысячи под командой генерала Альбасейте.