-- Все прощаю вам заранее, сеньор. Итак, говорите смело.
-- Вот что, граф... Сам не знаю, отчего, но порой мною овладевает престранное чувство в вашем присутствии: разумеется, я питаю к вам живейшее сочувствие, я стольким вам обязан...
-- Дальше, дальше.
-- Однако иногда в разговоре с вами, вот как сейчас, например, я совсем теряюсь, такое грозное выражение мгновенно принимает ваше лицо, так сверкает молнией ваш взгляд!
-- Неужели я так страшен?
-- Для меня -- очень.
-- Благодарю, сеньор.
-- Как прикажете, граф, это не в моей власти! И, наконец, даже ваша речь...
-- Ну вот, и разговор мой страшен?
-- Да как бы вам сказать... у вас тон такой, что придает особенное значение каждому слову, насмешливая улыбка то и дело мелькает у вас на губах; когда вы говорите мне любезность, она звучит в моих ушах, точно угроза; если вы оказываете услугу, мне, наперекор очевидности, так и сдается, что услуга ваша превратится для меня в смертельную обиду. В эти минуты...