Донна Клара вздрогнула при этих словах и, устремив свои большие глаза, полные слез, на маркиза, сказала глухим голосом:
-- Говори, брат, я слушаю.
Глава XVII. Задушевный разговор
Завтрак кончился задолго до приезда дона Санчо; брат и сестра перешли из столовой в другую комнату, чтобы дать возможность негру убрать со стола. Комната эта служила спальней донне Кларе; меблированная так же просто, как и весь дом, она тем не менее издавала то нежное благоухание, которое указывает даже людям малочувствительным на любимое убежище светской женщины.
Донна Клара придвинула брату стул, села на другой, напротив него, и, нежно положив свою руку на его руку, сказала:
-- Теперь говори, брат, я тебя слушаю.
Маркиз устремил проницательный взгляд на сестру и, видя ее столь печальной и бледной, подавил вздох.
-- Ты нашел меня сильно изменившейся, не правда ли, брат? -- спросила она с меланхолической улыбкой. -- Это оттого, что я очень страдала с тех пор, как мы не виделись, но не об этом теперь идет речь, -- прибавила она. -- Говори, умоляю тебя!
-- Бог тому свидетель, сестра, -- сказал дон Санчо, -- мне бы очень хотелось приложить бальзам к твоим ранам, пролить хоть мимолетную надежду в твою душу, но я, напротив, боюсь, что мои открытия, очень неполные, даже, я бы сказал, очень мрачные, могут только увеличить, если это возможно, твою горесть.
-- Да будет в том воля Божия, как и во всем другом, брат мой, -- ответила она с покорностью. -- Я знаю, как ты любишь меня, и если ты принес мне горестные известия, пусть будет так, потому что я искренне убеждена, что твоя воля этому противится. Теперь говори без опасения; что бы это ни было -- я тебя заранее прощаю.