-- Хуана, -- сказал он наконец дрожащим голосом, -- вы праведное и благородное дитя, ваше сердце чисто, как у ангела! Я недостоин вашей любви, потому что я вас обманул!
-- Вы меня обманули, Филипп? Это невозможно! -- сказала она с лучезарной улыбкой. -- Я вам не верю.
-- Благодарю, Хуана! Но, в свою очередь, я хочу вам сказать, кто я.
-- О! Я знаю, вы красивый и храбрый дворянин, которого я люблю, что мне за дело до остального!
-- Позвольте мне сказать, Хуана; когда вы узнаете все, вы осудите меня или извините. Я дворянин, вы сказали правду, дворянин даже знатного рода, но я беден.
-- Что же мне до этого?
-- Ничего, я это знаю, но мне остается открыть вам тайну, тайну страшную, которая, когда вы ее узнаете, может быть навсегда разрушит мое счастье.
-- Продолжайте, -- сказала она, с недоверием качая головой.
-- Я не испанец, Хуана.
-- Знаю, -- сказала она, улыбаясь, -- еще я знаю, что вы француз, что вы один из предводителей страшного общества морских цыган, как называют их испанцы, перед которым дрожит кастильское могущество... Так это-то, Филипп, и есть та страшная тайна, которую вы не решаетесь мне открыть? Полно, друг мой, я давно уже знаю все, касающееся вас, разве это не часть моего существа?