-- Потрудитесь объясниться, кузен...
-- Зачем? -- перебил маркиз с живостью. -- Вы сами узнаете их. Помните только, что это люди во всем значении этого слова, они имеют все пороки и все добродетели, свойственные человеческой натуре: заходят так же далеко в хорошем, как и в плохом; ненависть к деспотизму породила в них неукротимую вольность, которую они величают свободой, -- слово, выдуманное ими и одним им понятное.
-- Судя по тому, что вы мне говорите, кузен, я вижу, что мне придется очень трудно.
-- Более чем вы предполагаете, кузен. Дай Бог, чтобы вы не погибли в этих трудах!.. Ах! -- прошептал он вполголоса. -- Для чего вы согласились взять на себя это опасное поручение?
-- Что мог я сделать? -- ответил граф тем же тоном.
-- Это правда, -- сказал маркиз и, бросив взгляд на герцога, все еще погруженного в раздумья, он продолжал, -- я не могу разговаривать с вами, как мне хотелось бы, дон Гусман, однако послушайте: так как я теперь губернатор на Эспаньоле, я мог бы, кажется, быть вам полезен; вы знаете, какую дружбу я питаю к вам, не делайте ничего, не посоветовавшись со мной, может быть, мои советы будут вам полезны.
-- Я тронут до глубины души вашими словами, кузен, но как же я увижусь с вами?
-- Не беспокойтесь, вы получите от меня известие, мне же остается прибавить только одно: будьте осторожны, самое легкое подозрение будет сигналом к вашей смерти, эти люди не прощают, я имел доказательство.
В эту минуту герцог приподнял голову и провел рукой по лбу. Бросив повелительный взгляд на маркиза, как бы приказывая ему молчать, он наклонился к графу и тоном кротким и сердечным, который граф слышал от него очень редко, сказал ему:
-- Дитя мое, через минуту мы расстанемся и, может быть, больше никогда не увидимся; я не хочу разлучиться с вами, не открыв вам некоторых обстоятельств, которые вам нужно -- я скажу, даже необходимо -- знать для успеха вашего поручения и для успокоения вашей совести.