-- Ну, так скорее за стол!
Господин Сойе ввел нас в маленькую комнатку, смежную с магазином, где уже был накрыт стол, сервированный на пять персон.
Все мы сели за стол. Красавец раб, почти белый, прислуживал какому-то бразильцу, у которого господин Сойе нанимал его за известную помесячную плату. Раб этот прекрасно говорил по-французски и, видимо, отлично исполнял свои обязанности.
Завтрак был незатейливый, но сытный и вкусный, прекрасно приготовленный и приправленный чистосердечным добродушным весельем, за которым не чувствовалось никакой задней мысли.
Разговор вертелся главным образом вокруг Франции и, преимущественно, Парижа -- от меня хотели слышать последние новости, и я охотно делился всем, что знал сам. Мы пили за республику, за Греви [ Жюль, Греви -- президент Франции в 1879-- 1887 гг. ], за французскую нацию.
В Рио-де-Жанейро тоже есть французская колония, не особенно многочисленная, но все же насчитывающая до двадцати пяти тысяч человек. Не все, конечно, богаты, но все работают, трудятся, все без исключения народ честный, уважающий друг друга и держащий высоко честь французского имени. Здесь их все любят и уважают, и это более всего делает им честь.
В Америке очень трудно встретить вторую такую колонию, как эта.
После кофе все поднялись из-за стола, и господин Сойе, надев пальто, обратился ко мне:
-- Пойдемте; надо покончить с этим делом сейчас же!
Я придерживался того же мнения и с готовностью последовал за ним.