-- Хм! -- промычал господин Лиден, покачав головой.
-- Мой рассказ -- это нечто более точное, чем даже фотографический снимок, могу вас в этом уверить. Надо вам сказать, что, кроме слова "республика", у нас нет ничего
республиканского, так что скорее можно поверить, что находишься в монархии, чем -- в свободной стране, где царит равенство и равноправность. Вот почему я был так удивлен тем, что услышал от вас и от господина Сойе. Очевидно, император и президент республики обменялись ролями. Впрочем, у них есть одна общая черта: президент -- честный и порядочный человек, а император Бразилии еще выше того; потомство назовет его великим!
-- Браво! -- радостно воскликнул господин Лиден. -- То, что вы сейчас сказали, все мы сознаем.
На другой день, поутру, в назначенный час, мне подали прекрасную коляску, и пара добрых мулов галопом помчала меня от дома.
Улицы, по которым приходилось ехать в Сан-Кристобаль, широкие, дорога отличная, но две вещи неприятно поразили меня. Первое -- то, что исправительное заведение -- так называются в Бразилии все тюрьмы -- находится на той самой улице, по которой император должен проезжать каждый раз, когда он отправляется во дворец или же возвращается оттуда. По моему мнению, эта тюрьма не должна была бы быть постоянно на глазах государя -- это должно только огорчать его. А второе, что неприятно поразило меня, так это свалочное место, куда сваливаются всякие нечистоты, падаль и тому подобное, устроенное на расстоянии всего какой-нибудь четверти мили от императорского дворца, на одной из лучших и красивейших улиц нового города. Мало того, что эта свалка отравляет воздух, но еще, кроме того, привлекает сотни и тысячи отвратительных черных коршунов, известных под названием галиназос, которые целыми стаями садятся на крыши домов и оглашают воздух резким, пронзительным криком. Император вынужден также каждый раз проезжать мимо этого места, зараженного ужаснейшим зловонием, крайне неприятным и вредным, что, по-моему, совершенно непростительно для такого большого и богатого города и при этом столицы государства, каким является Рио-де-Жанейро.
Общий вид дворца очень привлекателен; издали кажется, будто он прислонен к высоким горам, замыкающим горизонт позади его, подавляя своими громадными размерами все ближайшие здания, которые кажутся маленькими и жалкими в сравнении с темной громадой этих гор.
Перед входом идет род перистиля [ Перистиль -- окруженный с четырех сторон колоннадой прямоугольный двор ], не блистающего особой красотой, затем широкая раскрытая решетка.
Пройдя за решетку, у которой постоянно стоят двое солдат, приходится идти по длинной аллее, обсаженной двойным рядом деревьев, не дающих ни капли тени. Вправо, влево и позади дворца раскинулись чудесные сады, придающие чисто феерический вид всему зданию. Самый дворец -- одноэтажный и притом совершенно простой архитектуры.
В сущности, Сан-Кристобаль -- скорее коттедж, чем дворец. Мой кучер, миновав часового, подъехал прямо к маленькому боковому крылечку. Солдаты на посту сидели в самых непринужденных позах и, очевидно, нисколько не интересовались тем, что происходило перед их глазами. Тут же перед дворцом уже стояло несколько экипажей. Я вышел из своей коляски, мой кучер отъехал и встал подле других экипажей, а я спокойно вошел во дворец, двери которого были широко открыты.