-- Очень может быть, но я думаю, вы ошибаетесь Однако не в этом суть дела. Вы спасли донну Гермозу от верной смерти. В первую минуту, повинуясь гордости, вы поспешили расстаться с ними, решив никогда не встречаться с той, которая обязана вам жизнью.
Удивляясь и сердясь на то, что его поведение было так точно истолковано, дон Фернандо вдруг перебил своего собеседника.
-- Сделайте одолжение, перейдите к делу, кабальеро. Лучше сразу перейти к объяснению, которого я у вас прошу, нежели излагать свои замысловатые умозаключения, к тому же совершенно ложные.
Дон Эстебан добродушно улыбнулся и, окончательно решившись, сказал:
-- Послушайте, дон Фернандо, вы напрасно стараетесь ввести меня в заблуждение. Вы молоды и хороши собой. Живя в пустыне, вы, может быть, с трудом разбираетесь в своих чувствах. Вы не могли остаться равнодушным к донне Гермозе. Встреча с ней пробудила в вас неведомые доселе чувства, и, забыв обо всем на свете, вы стали думать об одном -- как снова увидеть эту девушку, которая явилась вам столь неожиданно и перевернула всю вашу жизнь.
-- Да, все именно так, -- прошептал дон Фернандо. -- Да, и ради того, чтобы увидеть хотя бы кончик ее покрывала, я с радостью отдал бы свою жизнь. Но чем объяснить это? Вот этой загадки разрешить не могу.
-- И, очевидно, не сможете никогда, если я вам не помогу. Вы воспитывались в необычных условиях. Вся ваша предшествующая жизнь зависела от ежедневных обстоятельств, которые требовали исключительно физических усилий, не оставляющих ни сил, ни времени ни на что другое. Вы даже не подозревали о дремавших в вас душевных потребностях и возможностях. Любовь взбудоражила их и привела в движение. Словом, вы любите или по крайней мере готовы полюбить донну Гермозу.
-- Вы думаете? -- доверчиво спросил дон Фернандо. -- Так вот это и есть любовь? О, если так, -- добавил он, обращаясь скорее к самому себе, -- то это сопряжено с ужасными страданиями.
Дон Эстебан смотрел на него с минуту со смешанным чувством сострадания и печали, потом продолжал:
-- Я последовал за вами нынешней ночью, потому что ваше поведение показалось мне подозрительным и вызвало смутное недоверие. Спрятавшись в кустах, совсем рядом, я слышал весь ваш разговор с Тигровой Кошкой, и мое мнение о вас решительно переменилось. Я узнал, -- позвольте мне быть до конца откровенным, -- что вы несравненно лучше устоявшейся за вами репутации, что вас напрасно принимают за разбойника. Решительность, с какой вы отвергли его вкрадчивое предложение, доказало мне, что вы человек порядочный и честный. И я твердо решил стать вашим надежным союзником в борьбе против этого человека, который до сих пор был вашим злым гением и зловредное влияние которого отягощало ваши юность и молодые годы. Вот почему я счел своим долгом поговорить с вами совершенно откровенно. Вот вам моя рука, -- добавил он, протягивая руку дону Фернандо. -- Это рука Друга и брата.