-- За несколько минут вы, кабальеро, совершили две серьезные ошибки, -- ответил всадник. -- Во-первых, вы подошли ко мне вплотную без всяких предосторожностей. Во-вторых, совершенно не зная меня, вы просите моей помощи и покровительства.
-- Я вас не понимаю, сеньор, -- удивился мексиканец. -- Разве люди не должны помогать друг другу?
-- В цивилизованных странах -- да, -- с усмешкой продолжал всадник. -- Однако в пустыне встреча с человеком почти всегда таит в себе опасность: ведь мы дикари.
Мексиканец не мог скрыть удивления.
-- Итак, -- сказал он. -- Неужели вы не протянете руку помощи себе подобным и тем самым обречете их на погибель?
-- Мне подобные, -- возразил всадник с язвительной иронией, -- хищные звери. Между вами и мною нет ничего общего, уйдите и оставьте меня в покое.
-- Хорошо, -- надменно проговорил мексиканец, -- я не буду докучать вам более. Если бы дело касалось меня, я не стал бы просить вас ни о чем. Жизнь не настолько мне дорога, чтобы я пожелал ее продлить способом, оскорбляющим мою честь, но с нами женщина, почти ребенок, моя дочь, которая нуждается в немедленной помощи и может умереть, если такая помощь не будет ей оказана.
Всадник ничего не ответил и отвернулся, словно ему было неприятно продолжать разговор. Мексиканец вернулся к своим спутникам, остановившимся у внешней кромки леса.
-- Ну что? -- спросил он, с беспокойством глядя на дочь.
-- Сеньорита лишилась чувств, -- печально ответил один из его спутников.