-- Но ведь городские жители считают меня свирепее краснокожих и даже хищных зверей, -- сказал Тигровая Кошка опять с усмешкой.
-- Достаточно, -- надменно возразил дон Педро. -- Если я, несмотря на серьезные предостережения, имел безрассудство отдаться в ваши руки, делайте со мною, что хотите, но избавьте меня от необходимости слушать ваши речи.
Тигровая Кошка нахмурился, с досадой ударил винтовкой по земле, пробормотав что-то невнятное, однако почти тотчас же лицо его приняло свое обычное бесстрастное выражение, и совершенно спокойным тоном он сказал:
-- Помните, в самом начале нашего разговора, который вам так не нравится, кабальеро, я спросил вас, откуда вы это знаете?
-- Ну что же? -- спросил мексиканец, удивленный такой странной переменой в своем собеседнике.
-- Я повторил эту фразу не затем, как вы, может быть, предполагаете, чтобы вас поддразнить, а просто, чтобы выслушать ваше откровенное мнение о себе.
-- Я полагаю, что мое мнение вас мало интересует.
-- Может быть, более, чем вы думаете, поэтому прошу вас, отвечайте.
Мексиканец с минуту молчал. Тигровая Кошка не сводил с него пытливого взгляда.
Что же касается охотника, который вопреки собственной воле согласился служить проводником дону Педро, то он с любопытством следил за происходящим. Прекрасно зная характер Тигровой Кошки, он ничего не понимал и только мысленно представлял себе трагедию, которой неизбежно кончится притворное его добродушие. Дон Педро же совсем иначе оценивал происходящее. Возможно, он ошибался, но ему слышалась искренность в голосе собеседника.