-- Обещаю тем с большим удовольствием, что пребывать в такой позе довольно утомительно и я желал бы ее переменить.
-- Вставайте! -- сказал всадник, поднимаясь. Тот не заставил долго ждать и в мгновение ока был на ногах.
-- Ах, как хорошо оказаться свободным, -- сказал он.
-- Неправда ли? Теперь не желаете ли немного побеседовать?
-- Очень желаю, кабальеро. Я могу извлечь немалую пользу из нашего разговора, -- отвечал он, кланяясь с самой обезоруживающей улыбкой.
Враги сели рядом, как ни в чем не бывало. Это одна из примечательных черт мексиканского характера. Убийство у этого народа стало настолько обыденным, что нередко человек, чуть не лишившийся жизни, попав в искусно устроенную ему ловушку, спокойно и даже вполне миролюбиво пожимает руку человеку, вознамерившемуся его погубить, потому что не сегодня-завтра он сам способен проделать то же.
Однако в данном случае всадник руководствовался отнюдь не этими соображениями, а совсем иными, о которых мы узнаем позже. При всем видимом простодушии он испытывал глубокое отвращение к разбойнику, покусившемуся на его жизнь.
Что же касается последнего, то справедливости ради должны сказать, что он сожалел лишь об одном, что промахнулся, и мысленно обещал себе исправить оплошность как можно скорее.
-- О чем вы думаете? -- спросил вдруг всадник.
-- Я? Ни о чем, -- ответил разбойник с невинным выражением на лице.