Но к десяти часам утра дон Руис заметил, что Негро насторожился, повернул голову к равнине и зашевелил ноздрями.
-- Негро беспокоится, -- сказал себе молодой человек, -- он что-то слышит.
Он припал к земле и, послушав минуты три, вдруг вскочил.
-- Многочисленная кавалькада всадников из Тубака собирается вступить в ущелье, -- проговорил он. -- Наверное, их подстерегают бандиты. Что тут делать? Предупредить их? Но этим не поможешь делу, лучше переждать!
Молодой человек задумался; вдруг его лицо озарилось улыбкой; он свистнул тихонько; лошадь его тотчас же прибежала; он поцеловал доброе животное в ноздри, вскочил на седло и сказал чуть слышно:
-- Тихо, Негро, прячься и поезжай.
Лошадь грациозно повернулась на месте, затем пустилась галопом и почти исчезла в густой зелени.
Вскоре дон Руис остановился у высокого дерева, забросил аркан на одну из крепких ветвей его и поднялся вверх: теперь он спокойно мог обозревать все, что происходило на равнине.
Заметив охотников, он понял, что они открыли засаду неприятеля и старались разрушить его планы.
Если бы дон Руис узнал предводителей каравана и увидел бы, что там были дамы, само собой разумеется, поспешил бы к ним на помощь. Но расстояние, отделявшее его от них, было слишком велико, и он остался невидимым свидетелем сражения, восторгаясь ловкостью охотников, сумевших разогнать спрятавшихся бандитов.