-- Много чего.
-- Хорошего или дурного? Пепе Ортис закачал головой.
-- Я сейчас ничего не могу сказать вам,но когда мы приедем на асиенду, вы все узнаете.
-- Ладно; я не настаиваю!
Через полчаса Твердая Рука и его спутники были на асиенде, где их ждали с большим нетерпением. Дон Порфирио выбежал к ним на встречу.
-- Ну, что? -- спросил он с замиранием сердца.
-- Я тут, я тут, отец! -- вскричала девушка, протягивая к нему руки.
Дон Порфирио снял ее с седла и прижал к своей груди, осыпая ласками; и отец, и дочь плакали от счастья быть опять вместе после стольких страданий.
Как только волнение дона Порфирио немного утихло, он, не выпуская дочь из своих объятий, обратился к Твердой Руке.
-- Друг, -- сказал он, -- ведь это вам я обязан тем, что опять вижу свою дочь?