-- Хорошо, я узнаю его в этом. Но еще не все потеряно, особенно, если мы будем действовать решительно; но куда нам деть дам?
-- Лукас Мендес уверяет, что завтра он в состоянии будет сидеть на лошади; он берется найти для них безопасное убежище.
Он нагнулся к уху дона Порфирио и прибавил ему шепотом несколько слов.
-- Хорошо! -- согласился тот с улыбкой. -- Сеньоры, через час мы сядем на лошадей. Асиенда дель-Охо-де-Агуа будет снесена. С какой стати нам оставлять после себя такую крепость?! Вы поедете с нами, Твердая Рука?
-- Нет, я лучше оставлю вам своих охотников, а войско возьму с собой и отправлюсь в свои деревни. Если апачи и сиу взбунтуются, то папаго и команчи удержат их. Через неделю я буду со своими людьми на вилле, что на Рио-Хиле; туда и посылайте за мной, если я вам понадоблюсь, а до отъезда я сам взорву укрепления Охо-де-Агуа.
-- Пусть будет так, благодарю вас, и рассчитываю на вас, мой друг!
Они искренне пожали друг другу руки.
-- А вы, дон Руис? -- обратился дон Порфирио к молодому человеку. -- Вы что хотите делать?
-- Я? Разве я теперь не сын ваш? Я не оставлю вас.
-- Прекрасно, я в этом был уверен, дитя мое, и очень счастлив иметь вас подле себя! Мужайтесь, господа! Нашему врагу еще далеко до победы. С Божьей помощью мы обратим этот триумф в поражение.