Дон Мануэль и дон Кристобаль сразу узнали его. Это был Матадиес, грозный бандит. Но в каком ужасающем виде! Он еле держался на ногах от усталости, одежда на нем висела клочьями; на том месте, где он остановился, тотчас же образовалась громадная лужа грязи.
-- Пить! -- проговорил он хриплым голосом. -- Трое суток у меня ничего не было во рту!
По знаку дона Мануэля, привратник вышел и вскоре вернулся с двумя пеонами, из которых один принес кресло, а другой поднос, заставленный питьем и едой.
-- Сядьте сюда, -- сказал дон Мануэль, -- и закусите: я подожду расспрашивать вас, пока вы не подкрепите свои силы.
Бандит с облегчением опустился в кресло и с жадностью набросился на еду, совершенно забыв, где он и кто перед ним. В каких-нибудь четверть часа с подноса все исчезло.
-- Ну что, вам теперь легче? -- спросил дон Мануэль бандита, утиравшего рот рукавом.
-- Да, ваша милость, я просто умирал с голоду и усталости, но теперь -- alabado sea Dios! [ Слава Богу! -- исп.] -- все кончено; я готов отвечать вам! -- И он, без церемоний взяв со стола папиросу, закурил ее.
-- Откуда вы? -- спросил дон Мануэль, как бы не замечая вольности бандита.
-- Из Марфильского ущелья.
-- Ну? -- разом вскричали оба.