-- Так прощайте же, сеньор дон Торрибио, -- сказал губернатор и добавил с сарказмом: -- Поверьте мне, самое лучшее, если вы последуете моему совету -- убраться подобру-поздорову в двадцать четыре часа. Предупреждаю вас, что по истечении этого срока ваше пребывание здесь подвергается опасности!
-- Я уеду, когда мне заблагорассудится, сеньор, -- гордо ответил молодой человек. -- Ничто не может ускорить или задержать моего отъезда! Прощайте, дон Мануэль де Линарес! Помните, что я вам предлагал мир, и вы сами отвергли его!
Губернатор пожал плечами. Дон Торрибио вышел.
-- Позвать сюда дона Кристобаля Паломбо! -- распорядился дон Мануэль.
-- Нельзя терять ни минуты, -- проговорил он, оставшись один, -- эти черти разузнали все неизвестно, какими путями. Выбора для меня не может быть. Надо действовать решительно -- иначе, я погиб! Что же касается прекрасного юноши, влюбленного в мою воспитанницу, то я выслежу его, голубчика. Но не лучше было бы... нет, еще не поздно! Что бы там ни было, доведем дело до конца. Слава Богу, я еще не побежден!
В эту минуту в кабинет вошел дон Кристобаль.
-- А, -- сказал губернатор, повернувшись к нему, -- теперь мы одни, мне много о чем надо переговорить с вами!
Глава XII. В которой Лукас Мендес является в новом свете
Дон Мануэль де Линарес со страхом следил, как все восставало против него. Его разговор с доном Торрибио де Ньебласом нанес ему последний удар, убедив в том, что его враги не только не считали себя побежденными, но, напротив, готовы были объявить ему открытую войну; они вывели на свет все его козни, обнаружили его заговоры и, конечно, им были известны остальные темные дела его.
К тому же, они должны были чувствовать за собой большую силу, раз дон Торрибио позволил себе так нахально явиться к нему во дворец.