Через несколько часов город принял праздничный вид, во всех домах зажгли иллюминацию, улицы наполнились ликующей толпой народа; все пели и плясали, громко восхваляя новое мексиканское правительство и губернатора Соноры, так храбро отнявшего похищенный у него пост.
Только в одном доме царили мрак и уныние; в доме, в котором укрывалась донья Санта после своего бегства с асиенды.
Когда Пепе Ортис вошел туда по поручению дона Торрибио, то нашел его пустым; выломанные двери и опрокинутая мебель показывали, что девушку похитили после долгого сопротивления. В комнате ее царил невообразимый хаос.
На пороге лежали два трупа, обезображенные до неузнаваемости.
Кем они убиты? Кто такие похитители? Не было ли все это последней местью дона Мануэля?
Вот вопросы, которые задавал себе дон Торрибио, бледный как полотно, с неподвижным взглядом и разбитым сердцем. Он метался, как сумасшедший, по этим комнатам, где еще так недавно была его возлюбленная.
В первый раз в жизни в душу его закралась ненависть; он только теперь понял, что месть может доставить наслаждение.
-- О! -- простонал он. -- Кто мне разыщет мерзавца, который так подло разрушил мое счастье?!
-- Я! -- сказал Лукас Мендес, тяжело кладя ему руку на плечо.
-- Вы! -- воскликнул он, поворачиваясь и пристально взглядывая на него. -- Но кто же вы, наконец?!